Рубрика: "Приговор до суда"
Истории из практики бюро «Соколов и Партнёры»

Напомню: Екатерина, спасшая мальчика из проруби, отвечает по гражданскому иску его родителей на 200 000 рублей за перелом руки, полученный ребёнком при спасении. Позиция истцов: Екатерина «не имела права» предпринимать спасательные действия без профессиональной подготовки.

Именно эта фраза стала ключевой в зале суда.

⚖️ ЗАСЕДАНИЕ

Зал суда. За столом истцов — родители мальчика и их представитель. За столом ответчика — Екатерина. Чуть бледная, спокойная, с той же растерянной уверенностью в правоте своих действий, с которой пришла ко мне на первую консультацию.

Представитель истцов выстраивал позицию методично. Ребёнку причинён вред. Вред причинён действиями Екатерины. Следовательно, Екатерина несёт ответственность. Ссылки на ст. 1067 ГК РФ — это «лишь усмотрение суда», а не обязанность освобождать от ответственности.

Я заявил ходатайство о допросе специалиста по спасению на водах.

Специалист повторил в суде выводы своего заключения: действия Екатерины были единственно возможными в данных обстоятельствах, перелом — неизбежное следствие физики процесса, а не небрежности.

Тогда представитель истцов задал специалисту вопрос, который, по всей видимости, считал выигрышным:

«Скажите, пожалуйста, каковы рекомендации профессиональных служб спасения относительно действий непрофессионала при спасении тонущего человека на водоёме зимой? Ведь именно профессионалы лучше всего знают, что надлежит делать, не правда ли?»

Специалист ответил ровно, без паузы:

«Рекомендации служб спасения МЧС России для гражданского населения при оказании помощи тонущему человеку на льду однозначны: при отсутствии снаряжения и невозможности подать спасательное средство с берега — максимально быстрое физическое извлечение с распределением веса на льду или с вхождением в воду является допустимым и рекомендованным действием. Ожидание профессиональных служб при уходе человека под лёд в зимних условиях в подавляющем большинстве случаев означает ожидание трупа, а не живого пострадавшего. Именно поэтому в программах первичного обучения населения действиям на водоёмах зимой указывается: если нет иного способа — входите в воду. Это прямое официальное руководство, а не самодеятельность.»

В зале суда наступила такая тишина, что было слышно, как гудит лампа дневного света над головой судьи.

Представитель истцов сделал паузу, потом тихо произнёс: «Больше вопросов нет».

🗣 НЕОЖИДАННЫЙ СВИДЕТЕЛЬ

Я планировал завершить на этом свою доказательную часть. Но в зал суда попросился ещё один человек — тот самый прохожий, который снимал на телефон начало происходящего, а потом снимать перестал, потому что бросился помогать.

Его не было в первоначальных списках свидетелей — он сам пришёл в суд, узнав об иске из местных новостей. Попросил разрешения дать показания.

Суд разрешил.

«Я хочу сказать одну вещь, которую, возможно, вы не знаете из документов. Когда Катя — простите, ответчик — вытащила мальчика на лёд и я подбежал, чтобы помочь, я видел, что она сама была в воде по грудь и уже плохо соображала от холода. Я тянул её, она отпихивала мою руку и говорила: "Мальчик — сначала мальчика тащите, он замёрз больше". Она думала о ребёнке в тот момент, когда сама уже теряла координацию от переохлаждения. Вот что я хотел, чтобы суд знал.»

Мать мальчика, сидевшая за столом истцов, опустила голову. Отец смотрел в сторону.

Я посмотрел на Екатерину. Она смотрела на свои руки.

🎤 МОЁ СЛОВО К СУДУ

«Ваша честь, перед нами история, которая в нормальных обстоятельствах должна была бы закончиться не в суде, а у ворот детского сада с букетом цветов. Женщина вошла в ледяную воду в феврале — не потому, что у неё было специальное образование, не потому, что это была её работа, а потому что в радиусе тридцати метров тонул ребёнок и больше никто не успевал.

Закон в части ст. 1067 ГК РФ существует именно для таких случаев. Не для того, чтобы освободить от ответственности небрежного причинителя вреда. А для того, чтобы общество могло честно ответить себе на вопрос: хотим ли мы, чтобы люди прыгали в ледяную воду ради чужих детей — или хотим, чтобы они стояли на берегу и ждали скорую, потому что боятся иска?

Если суд удовлетворит этот иск, ответ на этот вопрос станет очевидным.»

⏳ Финал — завтра.

Часть 4: «БЕРЕГ»

Что решил суд. Что произошло, когда мать мальчика наконец встретилась с Екатериной за пределами зала суда. И что Екатерина сказала своим детям после того, как всё закончилось.